Вдогонку к песне - образец восторженной немецкой критики середины 1920-х от известного обозревателя Ганса Зимсена:
"Бастер Китон — старый знакомый для большинства немецких кинолюбителей. Они знают его уже несколько лет и видели его десятки раз. В старых добрых фильмах с Фатти [Арбаклом], которые радовали нас год, два, три назад, главные роли всегда распределялись между троицей одних и тех же актеров. Там был толстяк — Фатти. Там был очень гибкий, белокурый парень с очаровательным мальчишеским лицом и в слишком тесных штанах, симпатичный сорванец, который всегда рисовал себе ужасный красный нос пьяницы, черные щербины в зубах и небритую бороду, и играл пьяных дебоширов. Это был Эл Сент-Джон. А еще там был черноволосый, невысокий человек в круглой плоской шляпе над серьезным, неподвижно-прекрасным греческим лицом; часто одетый в сюртук, а иногда в и женское платье. У него было самое быстрое и подвижное маленькое тело, какое только можно было увидеть в кино. Из спокойствия идальго все его действия вырывались с неимоверной силой. Всегда через край. Прекрасное же лицо с огромными темными глазами всегда оставалось мертвенно-серьезным, что бы ни происходило. Фильмы с Фатти без этого человека были как содовая без виски, как боксерский поединок без второго участника
Это и был Бастер Китон.
Затем, около двух лет назад, он начал работать самостоятельно, и вот уже около полугода в Германии можно увидеть и его первые фильмы. Он выглядит точно так же, как и тогда, у него та же маленькая плоская шляпа, то же прекрасное греческое лицо, то же спокойствие идальго и та же стремительность. Он еще молод и, как, впрочем, и Чаплин и Гарольд Ллойд, до прихода в кино был артистом варьете, акробатом. Отсюда и владение своим великолепно натренированным телом, для которого, кажется, не существует понятия «невозможно».
Он любит воду и корабли. Поэтому действие половины его фильмов происходит на моторных лодках, парусниках, пароходах, где он бывает пассажиром, матросом, капитаном.
Его величайший и самый известный на сегодняшний день фильм называется «Закон гостеприимства».
Его акробатика менее утрирована, менее намеренно нацелена на сенсацию и комизм, чем у Гарольда Ллойда, с которым его обычно сравнивают критики. Она более точечная, сдержанная по замыслу, но сильнее по воздействию. Если у Гарольда Ллойда есть остроумие, то у Бастера Китона — юмор. Из всех кинокомиков он ближе всего к Чаплину. В том числе и в режиссуре, которой он занимается сам.
Но самое сильное впечатление оставляет его невероятно красивое лицо, мимикой которого он никогда не злоупотребляет. В этом он еще последовательнее и сдержаннее, чем Чаплин. Он носит его как маску. Вероятно, это самое красивое лицо, которое можно увидеть сегодня в кино. Потрясающей красоты. Оно, подобно маске Асты Нильсен, переживет все те лица, которые сейчас кажутся нам милыми".